Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

изложенного выше, разумеется, следует обратить внимание на собственно американские власти. Могли ли существовать у американцев некие резоны для тайного устранения Кривицкого? Именно тайного, ведь по большому счёту Кривицкий и так находился в распоряжении американских властей, и те могли сотворить с ним всё, что посчитали бы нужным — так по крайней мере кажется на первый взгляд.

В ноябре 1940 года, то есть буквально за 3 месяца до гибели Кривицкого, нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов посетил с визитом Берлин, где имел встречу в том числе и с Адольфом Гитлером. По результатам этой поездки должно было состояться урегулирование советско-японских отношений, остававшихся весьма натянутыми после конфликта на Халхин-Голе, произошедшего 2-я годами ранее. Германия выступила посредником такого урегулирования, которое должно было закончиться международным договором. Забегая чуть вперёд, следует сказать, что такой договор действительно был заключён в скором времени — это произошло 13 апреля 1941 года [имеется в виду советско-японский договор о взаимном нейтралитете]. Американцы следили за возможным замирением Советского Союза с императорской Японией со всё возрастающим беспокойством. В начале 1941 года уже всем в США было ясно, что дело идёт к большой войне на Тихом океане, и стратегический интерес США заключался в том, чтобы договор СССР с Японией не состоялся.

Государственный секретарь США Корделл Халл (Cordell Hull) являлся верным проводником политики президента Рузвельта. А последний являлся сторонником выстраивания сбалансированных отношений с Советским Союзом. Именно при президенте Рузвельте Соединённые Штаты признали Советский Союз, активно помогали в проведении индустриализации, а во время «Зимней войны» СССР с Финляндией не стали поставлять последней оружие. Сравнивая эти действия с тем, как себя вели в той ситуации правительства Франции и Великобритании, нельзя не признать, что американское руководство демонстрировало очень дружественный нейтралитет.

Президент Рузвельт и государственный секретарь Халл.

Яркой демонстрацией стремления американцев не нагнетать антагонизм в отношениях с Советским Союзом стала ситуация, сложившаяся вокруг грузового судна «City of Flint», захваченного нацистским «карманным линкором» «Дойчланд» 9 октября 1939 года в ходе каперской вылазки. Историю эту незачем рассказывать здесь в деталях — она сугубо перпендикулярна основному повествованию — но заметим, что в конечном итоге американский корабль с немецкой «призовой командой» на борту оказался в советском Мурманске. Советское политическое руководство в весьма щекотливой ситуации повело себя очень осторожно и не стало предпринимать каких-либо действий против немецких каперов. Часть американских политиков и прессы оказывали на президента Рузвельта и госсекретаря Халла сильное давление, требуя резких шагов в отношении Сталина, который вёл себя с нацистами слишком уж дружественно. Рузвельт, однако, на давление не поддался и никаких резких антисоветских выпадов не допустил. И когда через 5 недель началась «Зимняя война», то помогать Финляндии против Советского Союза не стал, о чём уже было упомянуто чуть выше.

В октябре 1939 года в американской прессе было очень много статей, посвящённых скитанию по северным морям американского теплохода «City of Flint», захваченного 9 октября 1939 года немецким «карманным линкором» «Дойчланд». Немцы не имели возможности отправить корабль-«приз» в Германию и потому сначала привели его в Норвегию, а затем — в советский Мурманск. На этих иллюстрациях можно видеть фотографии самого корабля и его американского капитана Джеймса Гейнарда (James A. Gainard), а также схему, поясняющую маршрут движения захваченного корабля в Норвежском море.

Таким образом, к февралю 1941 года высшему политическому руководству США «генерал» Кривицкий стал очень неудобен. Бывший резидент советской военной разведки всегда и везде выступал с одним и тем же антисталинским рефреном — ничего другого он говорить и не мог, поскольку такого рода рассуждения оправдывали его измену. И если раньше подобные разговорчики можно было не замечать, то после визита Молотова в Берлин и появления перспективы скорого урегулирования советско-японских разногласий они стали совершенно нетерпимы.

На пороге грандиозных сражений новой мировой войны лишний раз раздражать Сталина не следовало — это Рузвельт прекрасно понимал.

В этом месте, конечно же, кто-то может усомниться в осведомлённости американского президента о возможности скорого урегулирования советско-японских разногласий. Однако сомнения на сей счёт неуместны — Рузвельт хорошо знал о тайнах советской внешней политики через британских союзников. Сегодня нам известно, что в аппарате Микояна — члена Политбюро ВКП (б) и Наркома внешней торговли СССР — на высокой должности работал агент британской разведки. Информацию о его существовании передал в Москву Энтони Блэйк, один из членов «кембриджской пятёрки», точнее «шестёрки». Блэйк не знал его фамилии и точного названия занимаемой должности, а потому ввиду крайней скудности установочных данных раскрытие английского «крота» потребовало почти года работы контрразведки [случилось это в 1942 году]. Но важно отметить, что в 1940–1941 годах утечка информации из Москвы в Лондон шла полным ходом, а потому мы можем не сомневаться в том, что Рузвельт получал от ближайших союзников интересовавшую его стратегическую информацию.

Можно ли было обойтись без таких крайних мер, как убийство, и, выражаясь аккуратно, ограничиться профилактической беседой? Такие попытки, наверняка, предпринимались, однако генерал не понял серьёзности ситуации. Возможно, он был уверен в своей неприкасаемости по причине собственной известности и наличия влиятельных друзей — такой вариант представляется вполне вероятным. Как вариант мы можем допустить, что Кривицкий не до конца понимал законы функционирования политической системы США, где формально имелась и свобода слова, и разделение властей, но при этом существовала давняя, крепко укоренившаяся традиция как политических убийств, так и судебных расправ.

Существование политического заказа на устранение Кривицкого хорошо объясняет все странности поведения представителей государственных ведомств в ходе расследования. Совершенно очевидно, что ФБР должно было проявить интерес к тому, как в столице страны неподалёку от федеральных органов власти появляются неграждане с серьёзным огнестрельным оружием. Однако ничего подобного не случилось, и полная безучастность ФБР к расследованию однозначно свидетельствует о том, что руководитель Бюро Джон Эдгар Гувер получил соответствующее указание с самого «верха». Кто являлся этим «верхом» — министр юстиции или президент — каждый может подумать самостоятельно.

Джон Эдгар Гувер, многолетний бессменный руководитель главной контрразведки Америки.

Расследование коронера было проведено с максимальной быстротой и предельно формально. Совершенно ясно, что коронер получил вполне определённую инструкцию о том, каким должен быть итоговый результат работы его ведомства. А окружной прокурор, столь неосторожно влезший в это дело в первый день расследования, моментально отскочил по прошествии суток.

В принципе, всё очень прозрачно!

Как же могло быть осуществлено убийство Кривицкого?

Для убедительной инсценировки суицида убийцам следовало дождаться момента покупки Кривицким огнестрельного оружия. Всё-таки для того, чтобы застрелиться из пистолета, надлежит этот самый пистолет иметь, верно? Поэтому цепочку событий, завершившихся в отеле «Беллвью» в ночь на 10 февраля 1941 года, запустила именно поездка